поставила на загрузку красавицу и чудовище. мне больше не хочется спать, мяу

 леденящее кровь очарование или мои любимые безумцы

Да, я бы определенно жила в конце 19-начале 20 века.
Все эти прогулки по томным улицам, когда дамы хихикают в надушенную и обтянутую перчаткой ладонь, прикрываясь легкой тканью зонтов.
Тихие чаепития. Полные очаровательного, какого-то особенного блеска, вечера.
Кадриль, вальс. Все равно две ноги левые.
Скромные улыбки, первая любовь.
Она была бы незаметна.
Выдал даму лишь румянец и тихий вздох.
Ах, возлюбленным удалось урвать лишь ночь, лишь скромное пожатие руки, не более.
На утро-горе. Выходишь замуж за другого, но разве тут поспоришь? Так тому и быть.
В этом вся прелесть.
В течение времени дама полюбит своего мужа смиренной, тихой, спокойной любовью, которой любят лишь тогда, когда знают человека на протяжении многих лет.
А ту первую, запретную нежность она будет хранить глубоко в себе. Вспоминая лишь в минуты уединения и покоя.
Все так как нужно.
А на каком-нибудь вечере вы встретитесь взглядом, и ты, милая, поймешь, что все прошло.
Любовь была тогда, она пришла в свое время и осталась там: под вишневым деревом, где ты, потупив взгляд, сжимала пальчиками руку.
Бросилась бы в омут и что тогда?
А если не та любовь, о которой писала Бронте? Какая из них? Неважно.
Все случилось в свое время. И хорошо, что вышло именно так. Ведь ты не жалеешь, правда?

Русалки тянули длинные руки из темных вод, обещая любовь, 

А затем утаскивали на дно моряков.

Тут покой и уют, останься со мной.

Каждый из нас внутри себя строит свой маленький мир. Притягивая обрывки фраз, строчки из книг, проникаясь результатом творческой деятельности, мы строим маленький замок.

Наверное, я самый эгоистичный дракон из всех обитающих.

Кто еще так яростно будет защищать свои сокровища?

Но мой замок растаскивают. Время потоком пронизывает пространство, а кирпичики моих волшебных стен кочуют из рук в руки. 

разврат-изврат

Парад планет был запланирован на завтра. Вселенная будет амфитеатром, а мы гладиаторами, так отчаянно борющимися с  надвигающейся гибелью нашего мира.

День, когда время сомкнется пружиной и все пространства станут единым целым, наступит совсем скоро.

Вселенная обещала нам новый дом, а я стояла и смотрела, как люди выкидывают на свалку то, что создавали на протяжении тысячелетий. Я хотела запечатлеть это мгновение, судорожно цепляясь за обрывки образов, явившихся мне. Снежный пух валил, не переставая,  и в этот момент мне стало понятно: мы никогда не умрем.

Я не знаю, кто я и где я. Сознание стало аморфной, слабо сверкающей материей в свете миллиардов взрывающихся звезд. Мы летели, нас было много и наши души искали пристанища. Души метались, разлетались от взрывов, тлели в огне, но не сгорали. Отголоски страха согнали всех в суетливую толпу и они, под гнетом призраков прошлого, совсем было растерялись.  Мы были энергией. И пока сгорал космос, мы создавали свой.

Я касалась длинными руками жемчужного неба. От прикосновений они звенели как хрусталь, и мне было щекотно. Кажется, я начала вспоминать, что происходило со мной раньше. Руки сгорали на огне, и я заливалась смехом, пока миллионы огненных лилий раскрывали свои бутоны, жадно глотая языки пламени, в которых плавилась я.

Где-то вдали из океана тянулись водоросли, по которым в небеса карабкались утопленники. Мы как метеориты падали на эту планету, сгорая и погружаясь в океан. Некоторых тянуло ко дну прошлое, душило и просило остаться здесь, на прохладном песке, где все мирские тревоги были позади. Они оставались там, в океане своих воспоминаний, а мы строили новый мир.

Я и забыла, что значит любить. Сегодня ветер погладил меня по щеке, разгоняя тысячи мурашек разрядом тока.

Вчера, когда звезды съедали небеса(кажется, на Земле это был закат) мы погружались в бесконечные туманы. Ветер появился вновь. Как всегда, неожиданно, волнуя дуновением лилии, он опустился рядом со мной. Мы долго сидели на краю нашего мира и молчали. Сердце билось, словно сотни молний били в меня. Ну, конечно же, ты все услышал.

Когда все сияющие сферы сжались в одну и взорвались, обращая в пепел облака, наступило утро. Дождь шел ,не переставая, обращая всех в камень. Мы застыли скульптурами, среди пылающих лилий. И не было ничего прекрасней в эту секунду совершенства. Я не могла пошевелиться, но ветер, не скованный телом, мог. Он танцевал рядом, и все внутри меня смеялось. Апокалипсис смеялся вместе со мной.